Кто же был прав

«Приручить бушмена труднее, чем любое другое человеческое существо, живущее на земле; раса лишена благородства и едва отличается от диких зверей, которые ее окружают; она заслуживает только быть истребленной, как вредное насекомое, как пятно, оскверняющее природу. По отношению к этой расе доброта и терпение неуместны и бесполезны».

Я приведу выдержки из записок тех, кто видел своими глазами или слышал от свидетелей, как эта «программа» перестала быть только планом изуверов: «Здесь мы встретили второй отряд в составе 90 колонистов и готтентотов, который был послан в Роггефельд для охоты на бушменов; до этого отряд этот уже уничтожил их около 250 человек.. . Третий отряд. .. убил около 400 этих разбойников: схватка, очевидно, была жаркой. Семь колонистов были ранены бушменскими стрелами, впрочем, без какихлибо опасных последствий».

«Одного колониста из ГраафРейнета, который находился на приеме у секретаря Совета, спросили о том, много ли дикарей на дорогах. Он ответил, что ему удалось убить только четверых. Это признание было сделано таким холодным и безразличным тоном, будто речь шла о четырех убитых куропатках. Другой колонист, стоявший тут же,.хвастался, что убил бушменов не меньше трехсот. Этот говорил уже не безразлично, а так, словно сорвал крупную ставку за бильярдным столом».

Если бы вы путешествовали по Южной Африке, вам, может быть, пришлось бы увидеть древние картины на скалах. Им века, но до сих пор сохранилась поразительная свежесть красок, чистота тонов, неповторимая прелесть композиции. Чудесные «полотна» не смогли уничтожить ни стихия, ни время. По стилю они напоминают монументальную наскальную живопись Древнего Египта.

фото правосудие

Картины эти создали неизвестныехудожники— бушмены. Когда еще Европа пребывала в стадии варварства, бушмены приготовляли такие краски, каких не может производить даже современная промышленность. Время съедает металл, разрушает камень, но не бушменские краски. Там, где кисть бушмена коснулась скалы, камень стал вечным. Он как бы защищен неразрушимой броней. И краски эти не тускнеют. Красная горит, как пламя, черная сверкает блеском антрацита. Желтая и фиолетовая по своей сочности не уступают знаменитым органическим краскам Индии.

Бушмены оставили великолепную каменную книгу о своей жизни, труде, обычаях и обрядах — тысячи нетленных страниц на скалах. Они не знали земледелия, не умели обрабатывать железа, но достигли удивительных высот в искусстве. Среди бушменов были не только гениальные художники, произведения которых и сегодня не могут не восхитить самых придирчивых ценителей, но и музыканты, певцы, танцоры. Сотни лет назад у них был уже свой народный театр и очень богатое устное творчество.

Бушмены, или бошиманы, что значит «люди, живущие в кустарниках», — народ необыкновенно поэтичный и вместе с тем замечательно отважный. Покорить такой народ невозможно. В свое время европейские завоеватели подчинили себе почти всю Африку, но поставить на колени бушменов им так и не удалось. Землю отцов и свободу эти маленькие, хрупкие люди считают священными. «Согнуться перед более сильным, — говорит их пословица, — позорнее предательства». На предательство толкает корысть, а в рабство — унижение. Вооруженные только луками, они никогда не просили пощады у врагов.

Европейские завоеватели решили уничтожить бушменов, чтобы примеру непокорных не последовали другие народы Южной Африки. Немцы, захватившие Намибию, считали также, что если бушмены останутся на той территории, где поселились германские колонисты, то «постепенно эти ублюдки с их фанатизмом и невероятной живучестью будут способны нанести даже вред чистоте белой расы. Мы, германцы, обязаны либо изгнать их, либо своевременно истребить всех до последнего».

Убийцы не могут успокоиться и теперь, когда невиданная кровавая оргия фактически доведена до конца. «Если не учитывать небольших разрозненных групп в пустынях Намиб и Калахари, — писал южноафриканский журнал «Расовые взаимоотношения», — чисто бушменский тип, несомненно, в Южной Африке уже исчез. Только смешавшимся с другими расами бушменам и частично бушменам, порвавшим со своими племенами, кажется, пока не угрожает опасность быстрого исчезновения. Впрочем, такая вероятность тоже существует, и теперь, пожалуй, наступило время подумать о создании одной или нескольких небольших специальных резерваций для сохранения некоторого количества этих людей. В будущем они могут представить собой интерес как один из антропологических феноменов, но их число, разумеется, должно бдительно контролироваться. Нельзя допустить, чтобы они снова начали размножаться подобно саранче.. .»

фотография богиня правосудия

Вот как! Сохранить некоторое количество этих людей всего лишь как один из «антропологических феноменов». И только! Невозможно себе представить, что это пишет человек, способный чтото чувствовать и хоть комуто сострадать. .

Никто из бушменов добровольно со своими племенами не порывает. Такая участь постигает тех, которые были пойманы в пустыне детьми и с малолетства в них воспитывали рабов, людей без имени. Или же захваченные в плен немощные старики. Их оторвали от своего народа насильственно и не уничтожают только потому, что делают на них бизнес, выставляя напоказ, как экзотические диковины.

Остальные бушмены, чудом уцелевшие в песках Намиб и Калахари, служить белым господам попрежнему не желают. Загнанные в бесплодные пустыни, они переносят невероятные лишения, вымирают, но не сдаются. Их неравная борьба продолжается. . .

Пожалуй, из всех стран тропической Африки (а мне довелось побывать во многих из них) Намибия по своим природным условиям самая нетипичная. Ни таких, казалось бы, обязательных джунглей, ни полноводных рек; обыкновенные деревья и то увидишь не часто. Неширокая лесная полоса тянется только вдоль границ с Анголой. По всему же побережью Атлантики от Анголы и дальше на юг — зыбучие пески, камень, бесформенные нагромождения скал, выпирающих из волнистой желтой равнины, как развалины фантастических замков. Прибрежные города— Свакомпунд, УолфишБей и Людериц — с высоты птичьего полета кажутся мертвыми остатками какихто поселений, с незапамятных времен полупогребенных в песках пустыни. Словно безжизненные древние городища Сахары.

Старенький винтомоторный «Дуглас» летит час, другой.. . Пейзаж не меняется. Но вот гдето за Людерицем пилот круто берет влево. Теперь идем строго на восток. Наконец, еще часа через полтора каменнопесчаная пустыня постепенно начинает переходить в поросшую скудной растительностью степь, по которой там и тут разбросаны то заплаты жиденьких перелесков, в основном кустарниковых, то редкие и уж совсем неожиданные в этом безводном царстве квадраты возделанных полей.

Оказывается, эта степь — плоскогорье, разделяющее две громадных пустыни Южной Африки: Намиб и Калахари. Оно пересекает всю Намибию с юга на север, и лишь в одном его районе, в центральной части страны, где в неглубокой котловине стоит ее утопающая в садах столица Виндхук, природа как бы смилостивилась над людьми. Смотрите, мол, какая я щедрая.

правосудие во всей красе

Но райский уголок у Виндхука — единственный на всем огромном пространстве Намибии. Поэтому, наверное, она всегда была одной из самых малонаселенных стран Африки. На территории, примерно равной Италии и Франции, вместе взятым, проживает сейчас немногим более 700 тысяч человек.Слишком суровая страна

Если бы все алмазы, которые добываются в течение только одного года на Берегу Скелетов (прибрежная полоса пустыни Намиб), сразу выбросили на рынок, их количества хватило бы, чтобы удовлетворить всю мировую потребность в технических и ювелирных алмазах на добрых десять лет. А онито, алмазы, в несколько раз дороже золота. Но в Намибии много и золота. В ее недрах скрываются цинк, олово, уран — около четверти всех мировых запасов. Она занимает первое место в Африке по добыче вольфрама, второе — по добыче ванадия, висмута, лития, серебра, флюорита и самого ценного из всех металлов — германия, третье — по добыче слюды. Намибия находится в десятке крупнейших мировых экспортеров свинца и вышла на шестое место в мире по производству и экспорту меди.

Кроме того, на обширном плоскогорье между пустынями Намиб и Калахари выпасается около трех миллионов крупного рогатого скота и три с половиной миллиона овец — по производству тонкорунных сортов каракуля Намибии принадлежит первое место в мире.

Вот почему южноафриканские расисты так цепко ухватились за эту неуютную страну. Для них она — даровое, словно с неба упавшее сокровище. К своим рукам они прибрали здесь все, и землю и ее недра. А коренное население, как и у себя в ЮАР, превратили в источник дешевой и совершенно бесправной рабочей силы.